Подруга меня копирует: миметическое соперничество

Если подруга купила похожее платье, это ещё не попытка украсть вашу жизнь. Подражание помогает учиться, сближаться и собирать идентичность; спонтанная мимикрия участвует в социальном обучении (PMID: 27 064 398).

Но систематическое присвоение чужой речи, образа, идей, связей, профессиональной и любовной позиции — уже не безобидное восхищение. И вы почему-то вместо объекта восхищения чувствуете себя поедаемой, вам страшно.

Миметическое соперничество начинается там, где другая перестаёт признавать вашу отдельность и хочет не только то, что есть у вас, но и ваше место. Для серьёзности этого вторжения не требуется ставить ей диагноз.

Недавно мне попался в соцсети ролик психолога: она рассказывала про некую женщину, которая копировала ее жизнь подчистую. Страшные штуки!

Я была в такой ситуации раза 3−4 — из тех, что были яркими. И раз 5 — из тех, когда я распознавала паттерн на ранних подступах и что-то делала, чтобы это прекратить.

Это было с моей лучшей подругой.

С моими студентами.

С моими коллегами.

Копировали от манеры носить стрелки и говорить, до тем постов и направлений работы. Уводили моих клиентов, устраивали странную борьбу со мной, подчистую копировали бизнес и мои лекции.

Это меня задевала ровно до тех пор, пока я не подняла в терапии вопрос чужой зависти.

Раньше чужая зависть была целиком моей проблемой, поскольку у меня есть опыт, когда мне завидовали — и едва не разрушили мою жизнь под корень. Это был довольно длительный процесс, у меня не было выхода и способов бороться с этим.

Единственное, чему я научилась из тех отношений — прятать себя глубоко внутрь, чтобы никто не добрался и не присвоил мое. Я прятала свои желания, идеи, стихи и рисунки, свои вещи, отношения, мысли. Стала блеклым нулем снаружи, чтобы выжить.

Мне тогда приходилось начинать все снова и выбирать новый вектор сразу после того, как отобрали предыдущий. Если заметят — отберут.

После этой ситуации осталась настороженность в виде телесный реакций. И как только начиналось воровство и отъем моей жизни, я просто гасла и становилась безликой. Это давало моим копировальщикам все карты в руки: они забирали оставленную мною жизнь и жили ее. Быть мной все равно не получится, нарциссизм их моя идентичность не излечит… но и я оставляла себя ни с чем. Освобождала пространство, которое копировальщик легко захватывал.

После того, как удалось отделить чужую зависть от себя, ушла и необходимость гаснуть и сбегать, закрывать двери и создавать дистанцию. Я больше не лишаюсь добровольно своих наработок, замыслов, стиля и манер. Отдаю спокойно ненужное, к чему душа не лежит — а у кого пусто внутри, рад будет.

Но и чувствительность к зависти не пропала: я ее различаю по запаху, хотя теперь знаю, что делать и какую позицию занять внутри себя.

Вы ничего не сделаете с человеком, если он решил вас поглотить и забрать вашу жизнь себе, запомните. Обесценивать и смеяться над ним тоже бесполезно, если вы не такой же пустодушный нарцисс, вид в профиль.

Вам нужна очень тонкая и крепкая стратегия, как стальной шнурок… но не для вашего или его горла. Для вашего позвоночника.

Французский философ и антрополог Рене Жирар заметил в романах Сервантеса, Стендаля, Пруста и Достоевскогоодну штуку: между человеком и объектом его желания часто стоит модель, указывающая, что считать ценным. Дон Кихот хочет жить как Амадис Галльский. Прустовский сноб тянется к салону, которому чужое желание придаёт блеск бытию.

Жирар называл такое желание миметическим: вместо линии «я — вещь» возникает треугольник «я — модель — вещь».

Если копируют вас, то вы в этой схеме — вещь. Не тешьте себя иллюзиями, что для поглощающего вы — живая. Вы вещь. Это многое объясняет.

Не всякое совпадение желаний рождает конфликт. Музыкой или идеей можно делиться. Соперничество начинается, когда двое сходятся на объекте, который нельзя или не хочется делить: должности, исключительности, любовном выборе.

Модель становится одновременно проводником к желанию и препятствием.

Препятствие усиливает интерес и к объекту, и к самой модели.

Так возникает миметическое соперничество.

Поэтому копирование одежды само по себе мало что доказывает. Но иногда одежда оказывается оболочкой чужого положения, чужой самости.

Женщина копирует не пальто, а право входить в комнату так, как входит другая.

Не интонацию, а право быть услышанной.

Не мужчину, а доказательство собственной желанности.

Фрейд называл идентификацию ранней формой эмоциональной связи: Я усваивает отдельную черту другого — любимого, идеализируемого или соперника. При нормальной идентификации человек может признать: «Я многому у неё научилась», — и переработать влияние в собственный стиль. Копия постепенно становится автором чего-то своего, уникального, не похожего до степени сличения на оригинал.

Но чужой стиль становится протезом там, где своё Я переживается смутно или не переживается вообще.

В языке Кохута другая отражает ценность, даёт опору для идеализации или переживание близнецовости. Пока сходство поддерживает связность, модель нужна. Когда она предъявляет отдельность и отказывает в праве присвоить себя целиком, восхищение сменяется стыдом, обесцениванием или яростью.

То есть, как только вы скажете «нет», вас возненавидят.

Лакановская зеркальная сцена добавляет другое напряжение: образ целостности приходит к субъекту извне, поэтому идентификация с похожим другим с самого начала несёт и отчуждение, и возможность соперничества.

Жирар описывает «геометрию» желания: субъект, модель, объект.

Психоанализ спрашивает, почему именно эта женщина стала необходимой моделью.

Почему сходство успокаивает, а различие ощущается как унижение.

Это разные теории. И сама модель Жирара не универсальный закон: не всякое желание заимствовано и не всякий конфликт миметичен.

Эту границу разбирает критическая статья Stanford Humanities Center.

Мелани Кляйн различала жадность, ревность и зависть.

Жадность хочет забрать всё хорошее.

Ревность боится потерять любимого третьему.

В кляйнианской модели зависть направлена на хороший объект и его способность давать хорошее: чужая красота, способность или свобода могут становиться невыносимыми именно потому, что переживаются как принадлежащие другому.

Современная психология эмоций различает по меньшей мере две завистливые реакции на чужое преимущество.

Одна подталкивает улучшить собственное положение.

Другая — уменьшить преимущество соперницы.

Зависть может вести и к усилию, и к попытке стянуть другого вниз (PMID: 17 201 570; PMID: 22 661 793).

Разница видна по тому, сохраняется ли признание влияния и отдельности другой:

«Я восхищаюсь ею и тоже хочу научиться» оставляет ей её место.

«В ней ничего особенного, это вообще всегда было моим» стирает зависимость вместе с авторством.

Копирование станет атакой, если авторство нужно присвоить, а саму женщину — обесценить, вытеснить или объявить подделкой.

Это уже действие против другого человека.

Мужа нельзя украсть как серьги или часы, и эта бытовая формула слишком удобно освобождает взрослого мужчину от воли и ответственности. Он сам принимает решения, врёт или говорит правду, остаётся или уходит.

Психодинамика соперничества двух женщин не отменяет его выбора.

Но мужчина действительно может оказаться не только объектом любви. Иногда из него делают свидетеля победы: если выберет меня вместо неё, значит, я получила не просто отношения — я заняла место той, кого выбирают.

Для понимания динамики важен момент после «победы». Если интерес к мужчине быстро угасает, а внимание переносится на новый объект, отмеченный желанием соперницы, можно предположить: значение имели не столько отношения с ним, сколько подтверждение собственной предпочтительности.

Самая тяжёлая часть миметического соперничества — когда выбор мужчины должен доказать: теперь она — та женщина. То есть «зафиксировать» поглощение.

Однако пока другая существует, она остаётся живой уликой зависимости. И этот факт не дает завистнику спокойно жить.

Для массовой аудитории кинозвезда раньше оставалась далёкой моделью.

Социальные сети сделали далёкую модель похожей на соседку: мы видим платье, партнёра, круг друзей и геометку. Мы видим всё.

Платформа показывает также социальные сигналы — реакции, комментарии, повторения, видимую популярность. Они взвинчивают ощущение, что объект уже признан ценным другими, он ценный… а значит, его надо съесть.

Исследования находят неоднородные, зависящие от человека связи между сравнением, завистью и благополучием (PMID: 35 184 028). Более того, в двух включённых исследованиях, пригодных для оценки направления связи, именно симптомы депрессии предсказывали последующие сравнение и зависть. Поэтому простой вывод «соцсети вызвали депрессию через зависть» эти данные не поддерживают (PMID: 36 826 211).

Но модель кажется доступной, её выборы видны, а сравнение можно обновлять двадцать раз в день. Не обязательно жить чужой жизнью. Достаточно включить уведомления.

Две женщины одного возраста, профессии и круга общения неизбежно будут покупать похожее, пользоваться общим словарём и встречать одних мужчин. Смотрите не на пальто, а на отношение к вашей отдельности.

Подражание остаётся развивающим, если человек признаёт влияние, сохраняет свои выборы и не претендует на ваши связи и авторство.

Вторжение — это когда:

• систематическое наблюдение;
• присвоение текстов, историй и профессиональной позиции;
• навязчивое внедрение в круг друзей;
• перехват контактов;
• соблазнение партнёра как доказательство замещения;
• выдавание себя за вас;
• продолжение после ясного отказа;
• угрозы и эскалация.

Не нужно добывать признание: «Да, я хочу стать тобой».

Систематичность действий уже важнее объяснения мотивов.

Фиксируйте эпизоды, закрывайте доступ, предупреждайте людей, через которых к вам пытаются пройти. При взломе, угрозах или преследовании нужна не теория зависти, а реальная помощь и безопасность.

В исследованиях киберсталкинга центральны повторность и нежелательность контакта (PMID: 33 403 888);

среди методов описаны доступ к аккаунтам, отслеживание геолокации, выдавание себя за другого и контакт с окружением (PMID: 40 271 872).

Я не советую превращать каждое совпадение в расследование. Иногда на подруге действительно просто хорошее пальто. Но требование клинической осторожности не обязывает женщину отрицать собственную реальность, когда совпадения складываются в последовательное вытеснение её из её же жизни.

Различие проходит между способностью признать: «Я взяла у тебя что-то и сделала своим» — и попыткой отменить сам факт, что другая осталась отдельной и имеет право на своё имя, связи, работу и любовь.

Слишком яркая и заметная? Слишком живая и аутентичная?

Слишком живая и связная?

Особенно притягательна женщина, у которой:

• есть узнаваемый стиль, а не отдельные красивые вещи;
• желания связаны между собой и образуют направление жизни;
• существует собственная аудитория, круг отношений или профессиональная территория;
• заметна способность создавать новое;
• признание кажется достижимым: это коллега, подруга, преподаватель, а не недоступная кинозвезда;
• присутствует достаточно близости, чтобы наблюдать внутреннюю кухню и получать доступ к людям, идеям и материалам.

У вас есть то, чего нельзя купить, как пальто: узнаваемый способ быть. Своя интонация, эстетика, система желаний, профессиональное направление, способность создавать вокруг себя интерес.

Вы производите ценность.

Для человека с неустойчивым ощущением собственного Я это особенно соблазнительно: можно не мучительно выращивать себя, а снять с другого готовое.

Но не обольщайтесь. С вашей стороны тоже есть, куда посмотреть.

Ваш ответ на вторжение. Смотрите на это.

Как вы реагируете? Идете на разборки? Или гаснете, убегаете? Освобождаете пространство? Исчезаете первой? Отходите на безопасное расстояние, боясь запачкать белое пальто?

Что руководит вашим автоматическим ответом?

Запомните: граница = фраза + действие.

И если вы прочертили границу 11 раз, но ее не признают, вам надо перестать реагировать автоматически, понижая себя в правах — а прочертить границу сильнее. Не проорать, а сделать так, чтоб к вам не смели приближаться. Иначе заплатить придется дороже, чем за такие же помаду, пальто или образование.

Во взрослой жизни вам не поможет самосокрытие: оно только уменьшит вас. Вам нужно оставить себя в покое и защитить свою территорию, свою жизнь и свой рост.

Вы не можете запретить другому выбрать вас моделью.

Но можете не отдавать ему свою жизнь: не стирать следы авторства, не оставлять территорию, не объяснять нападение собственной «провокативной яркостью» и не превращать чужую зависть в обязанность уменьшиться.

Навязчивое повторение заканчивается не тогда, когда подобные люди перестают существовать. Оно заканчивается, когда знакомая сцена больше не получает от вас знакомого финиша.

Почему подруга меня копирует?
Причины различны: восхищение, обучение, желание принадлежать, поиск своего стиля, сравнение или соперничество. Само копирование не раскрывает мотив.
Смотрите, признаёт ли подруга влияние и границы.

Копирование — это признак зависти?
Не обязательно. Но когда подражание соединяется с обесцениванием, присвоением авторства, перехватом связей или саботажем, завистливая динамика перестаёт быть отвлечённой гипотезой. Одного совпадения вещей или слов для такого вывода всё ещё недостаточно.

Что делать, если человек копирует меня?
Отделите неприятное сходство от ущерба.
При обычном подражании назовите наблюдение и границу.
При присвоении текстов, контактов или личности сохраняйте доказательства.
Если человек продолжает после прямого «нет», следит или угрожает, выбирайте безопасность, а не выяснение бессознательных мотивов.

Girard R. Deceit, Desire and the Novel: Self and Other in Literary Structure.

Freud S. Group Psychology and the Analysis of the Ego.

Klein M. Envy and Gratitude.

Kohut H. The Restoration of the Self.

Lacan J. The Mirror Stage as Formative of the I Function.

René Girard: авторское введение к однотомному изданию первых четырёх книг.

Internet Encyclopedia of Philosophy: René Girard.

Landy J. Deceit, Desire, and the Literature Professor: Why Girardians Exist. Stanford Humanities Center.

Smith, Kim, 2007: Comprehending envy. PMID: 17201570.

Van de Ven et al., 2012: benign and malicious envy. PMID: 22661793.

Kavanagh, Winkielman, 2016: spontaneous mimicry and social learning. PMID: 27064398.

Meier, Johnson, 2022: social comparison and envy on social media. PMID: 35184028.

Carraturo et al., 2023: envy, comparison and depression on social networks. PMID: 36826211.

Wilson et al., 2021: cyberstalking measurement. PMID: 33403888.

Weekes, Storey, Pina: cyberstalking perpetrators and methods, systematic review. PMID: 40271872.