Хроническая тревога: патологическая адаптация к стрессу

Содержание

Люди говорят о себе «просто я вот такой тревожный человек». Но это не «просто»: тревожность — не черта характера. А образ жизни – болеть и не лечиться. Во-первых, люди с хронической тревогой сидят на ней, как наркоманы (вырабатывая зависимость от дофамина и адреналина).

Что мешает обратиться к психотерапевту и выработать новые модели поведения, более крепкие и адаптивные? Но нет, они этого не делают, потому что им не выгодно. Если адреналиновый реактор перекрыть, нечем будет вштыриваться раз в 5 минут. Жить станет скучно, ибо внутри больше ничего нет.

Тревожные модели: адаптация к собственной деструктивности

Вместо конструктивных интерпретаций реальности и здорового реагирования, годами вырабатывались тревожные модели. С ними привычно. Это как запах в доме: вы уже его не различаете, разница нивелирована временем. Адаптация идет не к реальности, а к своей деструктивности.

Как-то раз в практике был кейс: женщина 38 лет работала маркетологом, не спала и не ела. Она контролировала всё и вся, была очень гиперответственная. Жизнь была похожа на спринт с постоянным подсчетом рисков: «а вдруг не туда повернёт», «а если заболеет», «а если я ошибусь». Знаете, почему? Потому что она просто подстроилась к боли, от которой когда-то сама же отвернулась. Застряла на краю той самой травмы, когда еще чуть-чуть — и случится невидимая катастрофа. И такая травма была у каждого человека с «тревожным характером».

Архитектура тревоги: утрата и невидимость

Тревога — это не просто чувство, это эмоциональный дисбаланс, возникающий в момент обрушения смыслов. Когда факты еще не видны, но вы какой-то частью себя понимаете, что произошла трагедия. Вспомните пример: когда ваш любимый человек начинает изменять, вы не знаете этого — но перестаете находить себе место от тревоги. Вот это и есть архитектура тревоги: утрата (близости) + невидимость.

Тревога в психоанализе

Фрейд
Писал, что тревога — это сигнал. Она всегда про то, что вытеснено (или подавлено). Если вы тревожитесь без причины — значит, причина слишком глубоко.

Бион
Когда психика не может переработать ужас, она сливает его в тело. И она там застревает мышечными «блоками». Получается постоянный фоновый шёпот тревоги.

Мелани Кляйн
Говорила, что первичная тревога — это глубинный страх быть разорванным, нецельным. Если объект (мать, партнёр) не контейнирует, тревога становится вечной.

Фонаги
Тревожный не знает, что с ним происходит, потому что ему в детстве не отражали чувства, не научили эмоциональной координации. Он просто боится.

Дефицит контейнирования
в детстве как фундамент

У более чем 65% тревожных людей никогда не было серьёзной психотравмы. Но почти у всех — хронический дефицит контейнирования в детстве. Их не слышали. Не выдерживали. Не позволяли ошибаться, плакать, злиться. Не дали инструментов проживать жизнь. Поэтому теперь каждый шаг — под девизом «лишь бы ничего не случилось».

Скрытые «выгоды» хронической тревоги

Правда в том, что тревога часто удобна. Она даёт ощущение действия: «Я переживаю — значит, контролирую. Мне не надо развивать свою эмоциональность». Но реальных действий нет, а жизнь и энергия сжигаются «вхолостую». Вторая правда в том, что для некоторых людей тревога — это патологически искаженная форма любви к себе. Они постоянно волнуются, потому что хотят уберечь себя, но из-за эмоциональной недоразвитости уберечь не могут, а только жгут себя надпочечниковыми спецэффектами.

Что делать?
Практические шаги к исцелению

Не верьте тревоге на слово. Взвесьте и измерьте ее.